Мятежная [= Уродина ] - Скотт Вестерфельд

— Нет, нельзя.

— Послушай, Шэй, я ела эту гадость три раза в день впоследние… ой, по-моему, я ими целую вечность питалась!

— Да, но обезвоженные концентраты в Дыме раздобытьочень трудно, — объяснила Шэй. — Тебе стоит сберечь эту еду, сможешьпотом выменять ее на что-нибудь другое.

— Выменять? — нахмурилась Тэлли. — Что тыимеешь в виду?

В городе уродцы обменивались между собой кучей всякойдребедени, которую где-нибудь стащили, но чтобы обмениваться едой?

Шэй рассмеялась.

— Скоро привыкнешь. В Дыме разные вещи не простовынимают из стены, как в городе. Нужно беречь все, что принес с собой. Нераздавай всякому, кто попросит.

Она сердито зыркнула на Кроя, и тот стыдливо отвел взгляд.

— Я собирался ей что-нибудь дать за это, —попытался оправдаться он.

— Конечно, — кивнул Дэвид.

Тэлли заметила, что его рука лежит на плече Шэй с тогосамого момента, как они начали спускаться с холма, что он все время к ней нежноприкасается. Тэлли вспомнила, как ее подруга всегда говорила о Дэвиде — можносказать, мечтательно. Вероятно, в Дым Шэй манила не только свобода.

Они подошли к краю цветочного поля, где у подножиявеличественной горы густо росли деревья и кусты.

— А как вы сдерживаете орхидеи? — поинтересоваласьТэлли.

Глаза Дэвида загорелись — похоже, это была его любимая тема.

— Этот древний лес не дает им распространяться. Он тутстоит несколько столетий — может быть, он тут рос еще до эры ржавников.

— В этом лесу очень много разных растений, —добавила Шэй. — Поэтому он достаточно силен для того, чтобы бороться сорхидеями.

Она бросила на Дэвида такой взгляд, словно ждала, что онодобрит ее слова.

— На остальной земле в этих краях когда-то были фермы ипастбища, — продолжал Дэвид, указав на бескрайнюю белизну позади. —Ржавники испортили почву еще до того, как здесь разрослись орхидеи.

Через несколько минут после того, как они вошли в лес, Тэллипоняла, почему орхидеи не могут с ним справиться. Сросшиеся между собой кусты идеревья с толстенными стволами стояли непроходимыми стенами про обе стороны оттропы. И даже пробираясь по этой узкой тропке, Тэлли то и дело приходилосьраздвигать ветки, приподнимать сучья, перешагивать через корни и камни. Ещеникогда она не видела такого дикого и негостеприимного леса. В полумраке сдеревьев свисали лианы, усеянные злобными шипами и похожие на колючуюпроволоку.

— Вы что же, ребята, тут живете?

Шэй улыбнулась.

— Не бойся. Есть пути гораздо легче. Просто мы хотимудостовериться в том, что за тобой не следили. Дым находится намного выше, гдедеревья растут не так густо. Но уже недалеко до речки. Скоро полетим.

— Здорово, — обрадовалась Тэлли.

Ноги в новых туфлях у нее уже вспотели. «Но они теплее, чеммои сгоревшие „липучки“, — подумала Тэлли. — И лучше приспособленыдля ходьбы. А что бы со мной было, если бы рейнджеры не подарили мне эти туфли?Как они себе новую обувь в Дыме раздобывают? Отдают кому-то всю свою еду? Самишьют?» Она перевела взгляд на ноги того, кто шагал впереди, а впереди шелДэвид. У него обувь оказалась самодельной — из двух кусков кожи, грубо сшитыхдруг с другом. Но при этом, как ни странно, он ловко передвигался по подлеску —молчаливый и уверенный, в то время как все остальные топали, как слоны.

У Тэлли от одной только мысли о том, что придется самой шитьсебе обувь, голова пошла кругом.

«Но это не имеет значения», — напомнила себе девочка,сделав глубокий вдох. Попав в Дым, она могла сразу активировать медальон, апотом через день окажется дома — а может, даже через несколько часов. И потом,стоит ей только попросить — и к ее услугам будут какая угодно еда и какаяугодно одежда. Наконец-то ее лицо станет красивым, наконец-то она снова будетвместе с Перисом и всеми старыми друзьями.

Наконец-то этот ужас останется позади.

Вскоре послышался шум бегущей воды, и ребята вышли нанебольшую поляну. Дэвид снова вытащил прибор и нацелил его на тропу, по которойони пришли.

— По-прежнему чисто. — Он улыбнулся Тэлли. —Поздравляю, теперь ты — одна из нас.

Шэй расхохоталась и снова обняла подругу. Остальные сталиготовить к полету свои скайборды.

— Все еще не могу поверить, что ты пришла, —призналась Шэй. — Я уже думала, что все испортила тем, что так долго неговорила тебе о побеге. И какая же я была глупая — зачем только с тобойпоссорилась! Надо было просто сразу рассказать тебе, что я задумала.

Тэлли покачала головой.

— Ты мне все сказала раньше, просто я тебя не слушала.Когда я наконец поняла, что ты настроена серьезно, мне оставалось толькохорошенько поразмыслить. У меня ушло какое-то время… то есть я думала про этокаждую минуту, до самой последней ночи перед днем рождения. — Тэллиглубоко вдохнула, гадая, зачем говорит какие-то глупости, зачем врет Шэй, когдаврать нет никакой необходимости. Нужно было заткнуться, добраться до Дыма ипокончить со всем этим. — А потом я поняла: я никогда не увижу тебя, еслине пойду за тобой. И никогда не узнаю, что с тобой.

Последние слова, по крайней мере, были правдой.

Все встали на скайборды, поднялись в воздух и стали подниматьсяеще выше в горы, держась над бурной речкой, которая становилась все шире. Кроныдеревьев образовывали сводчатый туннель. Кривые маленькие деревца сменялисьвысокими соснами, подлесок редел, речка время от времени прерывалась порогами.Шэй то и дело с восторженным визгом влетала в снопы брызг.

— Я просто умирала от нетерпения — как мне хотелось всеэто тебе показать! А какие пороги с другой стороны!

Через некоторое время они оставили речку, полетели вдольвыходящих на поверхность залежей железной руды и перевалили через горныйхребет. Сверху открывался вид на небольшую уютную долину, почти не поросшуюлесом. Шэй взяла Тэлли за руку.

— Вот он. Мы дома.

Перед ними лежал Дым.